Arcanum: Of Steamworks and Magick Obscura
Вторник 19 октября 2021
rubeenfrdeesuk

Библиотека Таранта: фантазии и Фэнтези Читальный зал: все книги Арканум

Повинуясь наитию

Мерцающий лес арканум

Прошлое. Оно тлеет углями под кучкой пепла. Разворошишь угли, и пепел летит вверх, и — если вовремя не отпрянешь — попадает в глаза, заставляя их слезиться… но, сантименты, прочь! Начну своё повествование.

Порой кажется мне старому, что ворон этот постарше меня — настолько чудны бывают его повадки. Подобрал его еле живым лет около семи тому назад. Кажется, не было в пернатом тогда ни единой целой косточки. Кто его так помял и кому надо было так его помять и бросить не понятно. Так или иначе, птицу эту я приютил, выходил и даже отпустил на волю. Но отчего-то она не стала улетать, несмотря на то, что достаточно окрепла. А я и рад был — всё не одному на старости лет куковать. Вот и коротаем теперь свой век вдвоём — я и Вещун… Нет, я не то чтобы совсем одинок — соседей у меня предостаточно, и все вполне себе доброжелательны. Живём мы в южной части Мерцающего леса, почти у самой Леты. И пусть обиталище наше находится в знаменитой чащобе, известной своими жизненными благоприятствами, но это всё-таки чащоба, и почти все её благоприятства приятны главным образом для эльфов — уроженцев здешних мест. Ну, а мы-то не все эльфы — люди в большинстве. Есть еще несколько семей хоббитов. Даже не семей, а кланов — столь они многочисленны. Но эти особнячком держатся, хоть общением с нами и не брезгуют.

Лесное прилетье — а это название нашего поселения — до сей поры навряд ли отмечено на какой-либо из карт Арканум: эльфы карт никогда не составляли, их прилетские егеря чужаков никогда не любили, а знаменитые летийские виверны, яд которых заставляет жертву забыть как бегать, не сильно способствовали исследовательским экскурсиям в наших места.

летийские виверны арканум

Помнится, впервые я побывал в этих краях, лет этак с пятьдесят тому назад, будучи в составе экспедиции аристократа-авантюриста Фрэнклина Пэйна. Мы искали реликтовый каменный мост через Лету, построенный то ли предками гномов, то ли предками дварфов, то ли общими предками тех и других.

В экспедиции нас было всего четверо: мистер Пэйн с двумя своими слугами (хоббитом Томом и полуогром Джерри) и я, молодой начинающий натуралист, но уже довольно приличный врач-костоправ, нанявшийся к мистеру Пэйну в секретари. Нанялся от безысходности. Как оказалось, ни знание биологии, ни навык врачевания в маленьких городах больших барышей не приносят. Приходилось как-то прозябать, импровизировать, нанимаясь то в подмастерья, то в портовые грузчики.

Фрэнклин Пэйн сейчас — это настоящая легенда. Давно почивший в бозе знаменитый охотник-исследователь. Его «Записки исследователя-натуралиста» издавались в своё время огромными тиражами. И почти никому не известно, что автором этих записок был я. Впрочем, я отнюдь не в претензии — во-первых, у нас с ним изначально был такой уговор, во-вторых, если бы не Пэйн, кто знает, что было бы со мной. Если бы не та наша с ним случайная встреча, неизвестно как сложилась бы моя дальнейшая жизнь. Дожил бы я до седин или умер бы в подворотне, зарезанный каким-нибудь полунищим орком за пару медяков.

***

Вот как сейчас помню, я к тому времени довольно долго пытался найти работу в портовом городе Чёрный корень. Увы, мои услуги никому были не нужны — мой тарантский диплом натуралиста мало на кого производил впечатление, а других рекомендаций у меня не было. Да и откуда бы им было взяться — как уже упоминалось, я был молод и нищ.

В тот вечер я решил попытаться наняться на службу к мистеру Лэйему Кэмеруну, но ему, как оказалось, не нужны были подмастерья. В городе этот молодой джентльмен слыл чудаком — будучи недурным практикующим инженером-механиком, он пытался в своих научных экспериментах соединить технологию и магию. Да, это довольно опрометчиво, ведь, как известно, заклинания и механизмы плохо ладят друг с другом. И всё же мне нравилась смелость его экспериментов — именно такие не стеснённые книжными догмами люди и двигают науку вперёд, именно они и являются настоящими учеными. Но мне не повезло поучаствовать в его экспериментах — инженер в подмастерьях не нуждался. Раскланявшись с мадам Кэмерун, матушкой молодого Кэмеруна, я направился в мэрию в безумной надежде хотя бы там найти какую-нибудь работёнку.

Совсем недлинная дорога до этого учреждения пролегала через импровизированный лесопарк — дикий и неухоженный — в глубине которого вдруг послышались какое-то странное рычание и визг. Затем раздался выстрел и кто-то вскричал:

— Вали гадину, Том!

Снова грохотнуло, и вновь тот же голос:

— Топор! Хватай топор, орясина!

Я, как уже говорил, был юн и горяч, а потому недолго думая побежал на звуки борьбы. Из оружия при мне был только старый засапожный нож — подарок на память от одного седого ветерана, у которого я некогда брал несколько уроков борьбы. Не ахти, конечно, но всё какое-никакое оружие.

Когда я, наконец, достиг источника шума, предо мной развернулась следующая картина. Скелет человека (или не человека?) размером примерно в полтора человеческих роста, одетый в грязно-фиолетовую хламиду рыскал между деревьями в тщетных попытках поймать нечто небольшое и круглое, которое при ближайшем рассмотрении оказалось толстым, но шустрым хоббитом.

Этот хоббит бегал вокруг ужасного своего противника, всячески ему досаждая, но особого вреда, к сожалению, причинить не мог: топор, который был приторочен у него на спине, малыш применить не решался — уж больно шустёр был восставший мертвец для своих габаритов, — а из оружия, бьющего на более-менее безопасном расстоянии у толстяка были только случайные подручные средства типа палок, камней и прочих незначительных для данной ситуации вещей. В общем, чувствовалось, что долго хоббит не протянет — в дыхании мертвец не нуждался, а потому он был неутомим в своей погоне, чего нельзя было сказать о состоящем из плоти и крови маленьком нашем герое — он уже начинал уставать.

Еще один герой разыгравшейся драмы ползал поодаль. Это был человек, одетый в военного покроя сюртук и штаны бурого цвета. Он тщетно пытался унять хлещущую из рассеченного лба кровь, которая заливала ему глаза, мешая сколько-нибудь отчетливо увидеть окружающее. Человек явно искал что-то ранее обронённое, почти вслепую шаря вокруг себя руками.

Улучив момент, когда ужасная фигура в балахоне повернется ко мне тыльной свой стороной, я метнул свой засапожный нож, целя ей в основание черепа. Надо сказать, что меткостью я особо не отличался, но в данных критический обстоятельствах, видать, звёзды выстроились в наиболее благоприятном для меня сочетании — я попал. Нож с треском воткнулся в основание черепа мертвеца, нежить запнулась и попыталась его выдернуть, заодно она отвлеклась от хоббита. И тогда вскричал уже я:

— Топор! Давай топор, хоббит! И помоги своему… — я кивнул на ползающего человека.

Малютка сноровисто перекинул мне свой топор, который я подхватил на лету, не позволив ему коснуться земли (ранее за собой такой ловкости, кстати, тоже не замечал), и подбежав на всём скаку к скелету, размахнувшись направил удар этим инструментом ему чуть повыше лодыжки. Я помнил уроки седого ветерана — самый простой и эффективный удар — это удар в голень: незащищенные берцовые кости достаточно легко ломаются. А перелом берцовой кости — это почти что верная победа. Для живого противника — это немалый болевой шок и сведение на нет практически всех тактических его преимуществ. Для неживого… а что это может значить для неживого, я подумать уже не успевал. Тем не менее, неживой мой противник страшно взвыл и упал на одно колено, омерзительно скрежеща зубами. Проворства его явно поубавилось, однако менее опасным он от этого не стал. Зубовный его скрежет перешёл в нечто членораздельное, которое напомнило мне… заклятье! Нежить произнесла заклятье! Незамедлительно последовала вспышка, и рядом со мной появилась коренастая каменная фигура, невысокая, но плотная и, несмотря на свою каменность, подвижная. Всякий знакомый с магией земли признал бы в ней рудного голема — неумолимое бездушное существо, слепо подчиняющееся своему хозяину. «Плохо дело» — успел подумать я, кое-как увернувшись от дюжего каменного кулака, — «О чём я вообще думал, когда сюда лез?». Я попытался ответить ударом топора, предвидя всю тщетность этой попытки. Да, всё было напрасно — топор лишь высек искры из каменной голени великана. Мало того, мой удар был настолько неловок, что оружие и вовсе вылетело у меня из рук. Улыбнувшаяся было Удача, увы, перестала мне сопутствовать. «Это конец», — подумал я, уворачиваясь от очередного удара.

Дальнейшие события произошли почти молниеносно: вдруг раздался треск выстрела, и череп одетого в балахон живого мертвеца разлетелся в клочья. Более не поддерживаемое никем заклятие развеялось, и голем исчез. Обернувшись на звук выстрела, я увидел давешнего человека в буром, голова которого уже была наспех перевязана какой-то цветастой тряпкой. В руках у человека был дробовик. Я потерял сознание.

***

Да, я потерял сознание. Зато когда очнулся, обрёл работу и новую жизнь: человек с дробовиком оказался тем самым мистером Пэйном. Но эта уже другая история и для другой моей записки. Ну, а конкретно это повествование хотелось бы как-то уже завершить. Подумалось было в оконцовке подчеркнуть, что описанные здесь жизненные эпизоды, полностью подтверждает пословицу «никогда не знаешь, где найдёшь, где потеряешь», но это, право, такая банальность, что не стоило бы её и упоминать. Много еще пословиц приходило на ум, но все их пришлось с возмущением отмести — не для побасенного умысла затеял я писать свои записки, но ради памяти о прошлом и во примирение с настоящим.

Записка 2-я. Том и Джерри

Итак, прошлое — тлеющие угли, резь в глазах и… впрочем, об этом я уже упоминал. А в настоящем… А что в нём? Вот не могу уснуть — кости мои начинает ломить, что перед дождём дело самое обычное. Вещун притих, нахохлился, даже дремлет как будто. А пока он дремлет, я попытаюсь отвлечь свою ломоту очередным опусом.

Удивительная эта штука — память. Она как осиное гнездо: если не ворошить ее, так вроде она и не беспокоит, но стоит только её тронуть, как рой воспоминаний набрасывается на тебя весь и сразу. Стоило вспомнить один единственный эпизод из прошлого, как вдруг нахлынули все ему смежные и сопряженные. И даже те, которые казались напрочь забытыми.

Но давайте вернемся ко дню после достопамятного для меня боя с нежитью у местечка Черный корень.

Итак, когда я открыл глаза, первым, кого я увидел, был как раз тот самый храбрый хоббит, на выручку которому я поспешил столь споро и безрассудно.

— Добрейший сэр, вы очнулись! — возликовал он. — Не вставайте, лежите — вы здорово приложились башкой, когда упали.

— Н-но… — попытался было возразить я.

— Потом, потом! Не утруждайтесь — это вредно, — перебил он мои жалкие возражения. — Ежли интересуетесь, где находитесь, так находитесь вы в особняке мистера Фрэнклина Пэйна. Да, — продолжил он, кивнув каким-то своим мыслям, — мистера Фрэнклина Пэйна. Вы наверняка слыхали о нём — надысь все газеты только и писали, что про его награждение.

На это мне оставалось только кивнуть.

— А я тут в услужении — кашеварю в основном. И так, по хозяйству. Ну и за Джерри еще присматриваю. Ах да, — хлопнул он себя по лбу, сморщив свой картофелевидный нос, — я Том Кот. Прошу заметить, из морбиханских Котов, а не из каких-то там каладанских голодранцев!

— Говард Даган, — пролепетал я. — Фамилия старая, но не дворянская.

— Оч-чень, очень приятно, добрейший сэр, — расплылся в улыбке Том. — И позвольте, раз уж такая оказия, от всей души поблагодарить вас за то, что столь своевременно поспешили к нам с хозяином на подмогу.

— Что вы, право…

— Нет и нет, и ни слова больше — вам же вредно. И не возражайте ни в коем случае!.. В конце концов хозяин может и пристрелил бы то умертвие, но, боюсь, я к тому моменту сильно б подустал, уворачиваясь от мертвяка-то, и кто знает, что бы вышло — а ну как злодей успел бы меня закогтить своей костлявой ручищей. Это ж просто ужас какой-то!

И ни… не беда, что вы не из знатных — это по нонешним временам дело наживное. А я вам, можно сказать, жизнью обязан. Ах! До сих пор как вспомню — аж душа в пятках… Да чего уж там — и сам мистер Пэйн вам благодарен. Говорит — «он дал мне время отыскать и зарядить мой верный „зверобой“» — это он винтовку свою так называет ласково. Все рады, все счастливы, а вы… а вы давайте-ка выпейте вот это.

Я покорно выпил предложенное. А уже дальнейший разговор помню смутно — кажется, я заснул…

Как ни странно, у отнюдь не бедного мистера Пэйна было всего двое слуг. О первом я уже упомянул, а вторым оказался верзила-полуогр, который назвался мне как Джерри Бьющий в Бубен. Довольно странная фамилия для полуогра, не правда ли? Среди всех этих Кружек Мёда, Злых Глаз, Гнилых Зубов и Толстых Задов — и вдруг Бьющий в Бубен. Несомненно, можно было бы предположить тут некое иносказание, допустив, что под словом «бубен» на самом деле скрывается слово «лицо». Однако никакого иносказания в его фамилии не было — Джерри действительно умел неплохо бить в бубен. То есть он был… нет, не музыкантом — шаманом. И, похоже, последним настоящим шаманом из среды своих великанских сородичей.

— Джерри благодарен тебе, мастар Даган, — спокойно заявил он мне, когда я совсем окреп, и мы с ним наконец познакомились, — ты храбрец — ты напал на Костлявого со старым ножом. Ты остался жив. Высоко Сидящий Торг любит тебя.

— Может быть, — неуверенно согласился я.

О преданности и самоотверженности полуогров ходили и ходят легенды, и ранее я часто задавался вопросом — отчего эти качества у них столь развиты? И сам себе отвечал — оттого, что эти великаны слишком простодушны и привязчивы. Тесное общение с Бьющим в Бубен показало, что да, что и это тоже, но прежде всяких привязчивостей гиганты ценят слова, которые они произносят. И если кому-нибудь клянутся, то клятва эта нерушима. Если кому-нибудь дают слово, то слово это твёрдо как их священные кровавые скалы. И это не из-за особенностей воспитания, это у них в крови. Конечно, бывают и исключения, но они достаточно редки, чем и подтверждают правило. Джерри исключением не был.

Почему я вдруг решил сказать еще пару слов о слугах, а не об их господине? Всё просто: это люди (ну ладно — условно говоря, люди), с которыми я впоследствии провёл значительную часть своей жизни. Другая, вторичная, причина кроется в том, что весь Арканум знает о Пэйне, а о слугах его — мало кто. И тут, надобно сказать, тоже ничего удивительного нет — когда мистер Пэйн диктовал мне, к примеру, какой-нибудь очередной рассказ или очерк, описывающий эпизоды его героических путешествий, он как-то забывал о своих слугах, приписывая все подвиги исключительно себе.

Но, пожалуй, довольно на сегодня — кажется, веки мои начинают слипаться. Покончу-ка я на этом с очередной запиской, благо выбранный литературный формат позволяет старику столь внезапную оконцовку.

Внезапную, н-да…

Добавить комментарий

Таких картинок в Arcanum не увидишь! Если присмотреться...

arcanum-
arcanum-
arcanum-
arcanum-
arcanum-
arcanum-
arcanum-
arcanum-
arcanum-
arcanum-
arcanum-
arcanum-

Справка: Что такое фанфик?

дварфы Арканум

Информация к размышлению, так сказать… Решил «спросить» у Яндекс об этом понятии, и вот что у меня получилось (прим. гл. ред., с Форума):

Словарь Google:

Фанфик (fan-fiction, fanfiction, fanfic) — произведение с героями и/или элементами действия, взятыми напрокат из чужих произведений; как правило, фанфики создаются на основе книг, кинофильмов или сериалов (в нашем случае компьютерной игры. Прим. ред.).

Материал из Википедии — свободной энциклопедии:

Фанфик (также фэнфик; от англ. fan — поклонник и fiction — вымысел, выдумка, чтиво) — разновидность творчества фэнов (поклонников популярных произведений искусства), производное литературное произведение, основанное на каком-либо оригинальном произведении (как правило, литературном или кинематографическом), использующее его идеи сюжета и (или) персонажей. Фанфик может представлять собой продолжение, предысторию, пародию, «альтернативную вселенную», кроссовер («переплетение» нескольких произведений), и так далее.

Творческие и коммерческие перспективы

Написание и опубликование фанфиков, известное под названием фэнфикшен (фанфикшен; от англ. Fan fiction — фэнская литература) может рассматриваться, в зависимости от законодательства страны, в качестве нарушения авторских прав создателей оригинальных произведений, что ограничивает коммерческую ценность такого рода творчества. Именно поэтому подавляющее большинство подобных произведений создаются просто для забавы (или вообще ради шутки), редко доходя до «настоящей» публикации в серьёзном издательстве.

С другой стороны, некоторые публикующиеся современные российские писатели-фантасты (Ник Перумов, Кирилл Еськов, Татьяна Матвеева, Леонид Каганов, и др.) сначала приобрели достаточно широкую известность именно в качестве создателей фанфиков, и лишь затем начали широко демонстрировать плоды независимого полёта авторской художественной фантазии.

Смежные жанры

По мере роста фэнских возможностей, вызванного общим техническим прогрессом, качественные фанфики постепенно перестают ограничивать себя рамками одного только литературного творчества. Известен, например, короткометражный фильм «Star Wars: Revelations», снятый Panic Struck Productions на высоком техническом уровне по мотивам сюжета «Звёздных Войн» — это видеофанфик.

Другим видом фэнского творчества, напоминающим фэнфикшен, является фан-арт — рисование изображений по мотивам популярной живописи или мультипликации, создание новых художественных образов полюбившихся персонажей.

Обратная связь

Заполните корректно все поля формы ниже.

Концепт Арт Арканум

Про регистрацию

Регистрация на Сайте и на Форуме — разные. Это два РАЗНЫХ аккаунта! Если Вы зашли только пообщаться — проходите сразу на Форум, регистрация на сайте Вам не нужна.
Регистрация нужна только в том случае, если Вы планируете самостоятельно разместить на этом сайте какой-либо материал: фанфик, роман, повесть и т. д.

Читать далее